Действия немецких войск вряд ли можно объяснить заботой о населении оккупированных территорий. Но подробности ламповцы помнят разные.
«Во время войны мужиков повыбивало, мои тетки здесь так старыми девами и остались. А отец и вовсе был блокадником, — рассказывает дядя Женя. — Но именно в Лампово немцы не зверствовали, повезло. Они сюда пришли в августе 1941-го. Вначале, когда наши отступали, солдаты просачивались из окружения, одна женщина в сарае приютила раненого. Ее выдала соперница по женской части. Но и все, больше наших не трогали. Партизан ловили, да. Вот в Дружноселье, в соседнем селе, был штаб и гестапо. Там они четыре тысячи человек положили. Сейчас там братская могила».
Несколько иную историю рассказывает молодая петербурженка Настя Алехина, хозяйка старого родового дома в Лампово. Ее родственники были в немецком плену как остарбайтеры.
«В 1943 году немцы отправили часть жителей Гатчинского района в Германию. И отсюда тоже. Первая остановка была в Польше — там шла сортировка. Кормили баландой. Бабушка там была с прабабушкой и сестрой. Их продали в Германии по семьям. И до 1945 года они в Германии жили, прислуживали», — рассказывает она со слов родителей.
Деревню немцы сдали без боя. Но когда ламповцы вернулись из Германии, здесь царила полная разруха.
«Из этого окна лошадь выглядывала, — показывает Настя на красивый, обрамленный богатыми наличниками родовой дом. — Растащили все, люди выживали. Потом собирали по всей округе, друг у друга обратно вещи вытыривали. Не было ничего, даже рам оконных. Бабушка зарыла сундук царской посуды, кто-то кому-то ляпнул — вырыли, как только их угнали».
Но храм так и продолжал работать. А потом уже и Сталин дал послабление религии, поэтому с 1941 года моленная больше не закрывалась.
Соседние же большие моленные — в Ротково, Гатчине и так далее — где-то пострадали от сталинских властей, где-то от войны, где-то от времени. И советские власти не дали их восстановить. Верующие якобы писали письма Хрущеву, но им отказали. Так и получилось, что староверы еще живут в некоторых деревнях Гатчинского района, но моленная сохранилась только здесь. И на праздники все приезжают именно в Лампово.
Храм не перестраивали, только ремонтировали. В этом году повесили колокола: был один — стало пять. За звонаря — юный служитель Тимофей.
«Хитренько подогревает»
В начале 1990-х СССР не осталось, а храм — остался. Но последствия советского воспитания не прошли даром. Сейчас в Лампово, по словам Дениса, не больше 30 старообрядцев на 150 домов.
Перелом в отношении, считает он, наступил примерно к 1980-м. Коммунизм так и не построили, а вместо этого выросло поколение людей, привыкших к новой реальности, где храм важной роли не играл. Кто-то крестил детей, кто-то — нет. Лишь с распадом СССР люди потянулись к вере, народ стал смелее ходить в моленную. Но время было тяжелое, многие перебрались в город, чтобы прокормить семью. Да и сам храм без капремонта долго находился в очень плачевном состоянии.
«Несколько раз грабили нашу моленную. Тогда бабушки обратились в питерскую общину, храм укрепили, повесили металлическую дверь. Сначала мой товарищ оттуда председателем общины стал, потом меня привлек к делу, и в итоге я принял бразды», — рассказывает Денис. Сам он даже не из Петербурга — из Коми, где в родном отцовском селе Усть-Цильма 90 процентов жителей — старообрядцы северной традиции (поморского согласия). До переезда в Петербург Денис не был служителем храма — он лингвист по образованию и действующий научный сотрудник Кунсткамеры.
Многих, кто ходит в ламповскую моленную, староверами можно назвать лишь условно. Например, некоторых в детстве крестили в РПЦ.
«Я хожу, но крайне редко. Могу обратиться раз в сто лет, если чувствую, что мне нужно, — честно признается Настя. — У меня все родственники крещены здесь, ходят в моленную. Я единственная из всей семьи, кого не крестили здесь, я родилась в Латвии».
Денис смотрит на это спокойно: главное, что как-то продолжают традицию и интересуются верой предков.
(За несколько дней до публикации этого материала Денис рассказал, что Настя родила дочку и подумывает крестить ее в моленной).
Катерина Иванова держит в руках семейные портреты: «Это моя бабушка с дедушкой и их дети. А это мама и родственники».
Фото: Дмитрий Ермаков / «Лента.ру»
Катерина по происхождению староверка, а по факту — нет. «Всю жизнь прожила здесь. Я была очень болезненным ребенком. А этот Денис такой хитренький, он и воду хитренько подогревает. А раньше как из Ламповки черпанули, так и крестят. Со льдинками — значит, со льдинками. Бывало, и в проруби! Я родилась поздней осенью, и меня побоялись в эти льдинки макать. А оставить вообще не крещеной не хотели. Поэтому окрестили меня в православной церкви — там воду греют».
Денис поясняет эту «хитрость»: «Вообще, воду нельзя греть при крещении. Если зимой набрать воду, ее температура будет плюс четыре, для кого-то из прихожан это не вариант. Мы идем после полуночи, набираем воду и начинаем топить печи. Вода за ночь немножко подогревается».
Муж Катерины — православный современного толка. Братьев-сестер нет, а двоюродные — тоже в РПЦ. «Староверская линия заканчивается у меня на моих тетушках», — говорит собеседница.
Сейчас снова стало популярно крестить детей. Но это, опять же, не всегда происходит в моленной.
«Мы всегда предлагаем потомкам староверов крестить детей у нас, интерес возрождается. Главное, что община живет, работа ведется, — поясняет Денис. — Но, конечно, это два абсолютно разных православия, параллельные традиции. Мы стараемся все-таки соответствовать древнерусской и византийской культуре, у них же смесь чего угодно, лишь бы не как раньше. Даже тексты. В XVII веке, когда случился раскол, не так уже чувствовали церковнославянские тексты, поэтому для меня послераскольные тексты и само ведение службы [у никониан] — какая-то тарабарщина».
Никониане могут заходить в моленную, присутствовать на службах, но не осенять себя крестным знамением. Староверы же крестятся двумя пальцами. «Вот так, — показывает дядя Женя. — Единство Бога и человека. Исус [староверы пишут именно так] — и Бог, и человек».
«Шкурим-красим, не ленимся»
Лампово выглядит очень уютно и ухоженно (очень сложно устоять, чтобы не сказать «лампово»). Дороги неплохие, если не брать небольшой участок в сторону Петербурга. Нет мусора на улицах, нет пьяных и маргиналов.
Фото: Дмитрий Ермаков / «Лента.ру»
И все же многие ламповские дома полностью или частично перестроены. То и дело виден сайдинг. Некоторые исторические здания снесены или перестроены на новый лад.
«Большие дома тяжелы в обслуживании. Топить, ремонтировать. Они были рассчитаны на большие семьи», — объясняет Денис.
Фото: из личного архива семьи Емельяновых, предоставил Денис Ермолин
Есть и невозвратные потери. Например, дом купца Даниила Тиханова, на деньги которого построили храм, после чего он стал старостой общины. Тиханова раскулачили, отобрали часть имущества, но дом остался и стоял до недавнего времени — возможно, самый красивый в деревне. Был план по созданию там государственного музея, и даже началась работа, но дом превратился в сквот, а потом, в начале 2010-х годов, обрушился, после чего его растащили на дрова.
Но сохранились все детальнейшие обмеры, говорит Денис, и местные хотят с нуля создать музей. «Добиваемся, чтобы участок передали общине. Деньги нужны серьезные, но мы не теряем надежды. А пока что я пытаюсь устроить музей у себя на чердаке. И небольшой музейчик есть у дяди Жени, но там очень мало пространства».
В поселке Дружная Горка, что по соседству, с начала XIX века был стекольный завод, построенный немецкими купцами Риттингами. В советское время его перепрофилировали под химическую и медицинскую промышленность. Но была и бытовая линейка уникальной посуды, которая сохранилась в домах многих ламповцев. Формально завод работает и сейчас, но по факту сдает помещения в аренду. А когда-то был градообразующим предприятием. После его фактического закрытия в Дружной Горке начался упадок: работать негде.
Многие ламповцы тоже работали на этом заводе. «Дедушка мастер-выдувальщик. Мама стеклодув четвертого разряда. Непрозрачный кварц выпускали на нашем заводе, а таких в СССР было всего три», — рассказывает Катерина.
Жители пытаются что-то восстановить своими силами, хотя бы свои родовые дома. Настя и ее муж Анатолий стараются придать родовому гнезду его исторический вид. «По линии моего отца это дом прадеда. Последний капремонт был еще до войны с немцами. Потом скорее поддерживали в нормальном состоянии. Сейчас красим, восстанавливаем по старым эскизам, — рассказывает хозяйка. — Крестный хорошо режет по дереву, он в основном работает над реставрацией. Супруг тоже учится по дереву, помогает. У нас единственный забор аутентичный на всей улице, мы каждый год его шкурим-красим, не ленимся».
О реставрации родовых домов задумываются и потомки давно уехавших ламповцев, говорит Денис. Недавно ему звонила девушка из Москвы, которая планирует восстанавливать дом своей бабушки.
Возможно, дело в логистике. Еще двадцать лет назад из Питера в Лампово ездили в основном на электричке. Сейчас в России почти у каждого машина — сел и поехал. Так Лампово стало прирастать коттеджами, сейчас здесь действительно много людей. Но больше половины — дачники, горожане.
«А вот деревенских осталось мало», — разводит руками дядя Женя.
